Просветление и мораль

31 aug 2007 | Источник: SunHome

В вопросе о соотнесённости мистицизма и морали мы наблюдаем две противоположные позиции. Первая: между ними существует неразрешимое противоречие, — внутренняя ориентация мистических практик приводит к полному равнодушию в отношении мирских дел. Никакое действие не влияет на неизменные, абсолютные реальнос­ти, а следовательно — любое действие ненужно. Таким образом возникает конфликт между сферами морали и духовной свободы — как мораль, так и аморальность рассматриваются в качестве про­дукта невежественности. /…/

Вышеизложенному противостоит тот взгляд, что лишь мистики являются существами действительно сострадательными и моральными. Только при посредстве мистического опыта можем мы избежать обычного эгоцентризма, — высвобождая, таким образом, поток любви направленный вовне: отсутствие персональных привязанностей по­зволяет мистику быть глубоко озабоченным жизнью всех людей. И, далее, лишь при наличии должных, внеличностных мотиваций можем мы действительно помочь другому человеку; в противном случае мы будем только навязывать другим наши собственные эгоистические желания.

Из этого вытекает положение, призывающее нас узнать действительное строение реальности, а также — что есть на самом деле «хорошо» для других людей, для того, чтобы наша помощь им была эффективна. Правильным же знанием обладают лишь просветленные мистики. Остальные из нас действуют, пусть невольно, по невежеству и из жадности.

Мистические традиции имеют долгие перечни положений, направляющих действия тех, кто всё своё время отдают культиви­рованию просветления (например — Виная в буддизме); для мирян, «непрофессионалов», обычно имеются определённые основные правила (например — не убивать или не красть) и общий этос, или стиль поведения, (например — ненасилие, «агапэ», самоконтроль, радость, в противовес «страху и дрожи»; оптимизм или отвержение мира), которые задают общую ориентацию, даже если и не определяют ход поступков в любой конкретной, сложной ситуации.

Такие направляющие положения предписываются всем непросветленным в качестве первого шага на пути к просветлённости, поскольку такая самоотреченность является необходимой базой для остального процесса культивации: лишь проветленные могут находиться «по ту сторону добра и зла». Действия и отношения классифицируются на «хорошие» и «плохие» в зависимости от того, способствуют они, или нет продвижению к просветлению; если нет противоречия с религиозными, или иными положениями, определяющим критерием для системы ценностей является просветлённое состояние.

Моральность направляющих положений не может быть утверждаема то­лько тем объяснением, что они ведут к просветлению; в данном случае значим лишь тот факт, являются ли они учитывающими инте­ресы других (other-regarding) и всё прочее, с этим связанное. Мистиков занимают «добродетели» в классическом смысле и правильный образ жизни; конкретнее — для них важно «добро», содержащееся в мотивах (с учетом просветлённости), а не моральная «правильность» действия.

Между моральными и мистическими нормами может быть полное несовпадение. К тому же, любое поведение, учитывающее интересы других, может быть необходимо оставлено, хотя бы временно, в интересах обретения просветления.

/…/ В просветленном состоянии все утверждаемые положения и категории веры (belief-claims) становятся внутренними: человек не просто интеллектуально принимает идею, что, к примеру, всё преходяще, он видит, что это истинно для всего. Это может не вносить никаких изменений в сами верования и другие положения и не приводить к каким-либо переменам в поведении, если свою жизнь приспосабливают к данному знанию.

Меняется, однако, рас­становка акцентов: поведение человека уже совершенно не мотивируется моментами алчности, или чем-либо зависящим от ненаправляемого убеждения, или неполной приспособленности параметров верования. Даже эта перемена может быть временной, если человек отправляет практику в русле традиции на протяжени многих лет.

/…/ И вот, после нескольких лет напряженного труда, достигается спонтанность проявлений. Обладая внутренним покоем, свободным от персональной объективизации, человек проходит сквозь мир, немедленно реагируя на то, что ему встречается, не сомневаясь и не привязызаясь ни к чему; единственное, что его занимает, это настоящий момент, а не желания, связанные с будущим. Здесь — просто «бывание» безо всяких усилии, а не сознательное «делание».

Как говорит Петер Бергер о людях, полностью социализированных, они «могут вести себя “спонтанно”, поскольку ставшие для них совершенно внутренними когнитивные и эмоциональные структуры делают ненужным и даже невозможным реагирование на альтернативные возможности поведения». Эгоцентристские привычки (санскр. самскара), ранее определявших действия, исчезли.

Спонтанность просветлённого состояния — реагирование на ситуацию при отсутствии в сознании какой бы то ни было цели на будущее — может привести к тому, что сама идея «мотиваций», таких, как любовь, или сострадание, может показаться ненужной. Однако, мотив просветлённости может быть учитывающим интересы других и, таким образом, моральным. Сознание ничего не взвешивает, однако просветлённые способности подобны искусству даосского мясника, рассекающего тушу; сознание может отражать лишь то, что есть, но присутствуют верования и намерения достичь определённой цели.

Просветленное состояние включает в себя незаинтересованность, или уравновешенность (санскр. упекша). Эта отстраненность от личных интересов относится и

Тэги: мораль просветление