Даун-шифтинг по-русски

27 mar 2008 | Источник: miloserdie

«Биография… единственное имущество бомжей. Они берегут и холят свой рассказ о себе. Рассказ о том, что с ними случалось, есть та неразменная монета, которой они, как правило, оплачивают свое место среди себе подобных…» — замечет в романе “Матисс” Александр Иличевский. Невидимая жизнь современных бездомных описана в романе с таким сочувствием, как будто они и есть настоящие герои нашего времени и автор завидует их свободе. Так ли это, у писателя узнавала наш корреспондент Алиса ОРЛОВА

В Сан-Франциско бездомные счастливее
“Так и есть, — согласился Александр Иличевский, — но я думаю, что моя зависть не уникальна. Любой человек время от времени испытывает желание все бросить и уехать. На Западе есть такое явление, как даун-шифтинг. Когда человек долго работает на бирже и решает серьезные финансовые вопросы, а годам к 35, к возрасту моего героя, «завязывает» с биржей и на все заработанные деньги покупает гектар земли на юге Франции с виноградником и домик. В России вариант виноградника не проходит. Поэтому приходится развивать в воображении другие варианты.

А наблюдать «бездомную» жизнь может каждый. Поменьше брезгливости и больше внимания. Большую часть бездомных, которых я видел я, наблюдал в Америке, в Сан-Франциско. Американские бездомные кажутся счастливей наших. Я думаю, это напрямую связано с вниманием общества к ним. Когда я приехал в Сан-Франциско, месяца два ходил везде, даже туда, куда туристы обычно не заглядывают, иногда попадал в довольно опасные места. Мне показалось, что американские бомжи более коммуникабельны, но при этом они более зловредные. По крайней мере те, которых я наблюдал, были не вполне добрыми людьми. Был случай, когда меня хотели ограбить в процессе разговора”.

Роман Иличевского «Матисс» получил Русский Букер и вышел в финал другой престижной премии «Большая книга». Удивительно, что роман имеет такой успех, хотя никто специально его не «продвигал», своих читателей книга нашла сама, безо всякого пиара. Это не детектив, не фантастика, основные персонажи — не политики, не светские тусовщики, не звезды.

Поначалу семейная пара бездомных для главного героя романа, ученого по фамилии Королев — просто неприятные соседи, одни из многих бомжей, ночующих в его подъезде. Потом, когда он, решив изменить свою жизнь, уходит из дому, они становятся его попутчиками и даже наставниками.

Уроки по чекам, добытым из урны
Своих героев автор описывает с любовью, вниманием. Говорит не только о внешнем, но и о том, чего глазами не увидишь. Бомжиху Надю люди видят молчаливой дурочкой. Автор рассказывает о прошлом Нади, о том, как боролась ее мама, отвоевывая своего ребенка у немоты, ежедневно проговаривая тихой дочке большой и страшный мир. После смерти матери Надя оказалась на улице — к сожалению, так бывает не только в книгах. Бездомная Надя, чтобы не забыть мамины уроки, и не дать черноте окончательно захватить свой разум, каждый день столбиками складывает цифры на чеках, добытых из урны возле магазина. Наде везет: она, почти немая и беспомощная встречает говорящего Вадю, который ее не только понимает, но и оберегает, как может.

Соцработники, которым приходится общаться с бездомными, отмечают, что рассказы их подопечных о себе нужно «делить на десять». Вот и у героя Иличевского Вади биография разделяется на два потока, имеет два варианта. Какой из них рассказать, он выбирает под настроение, а правда и ложь перемешаны в обоих.

- С Королевым, моим героем, происходит вот что — человек уходит в себя, потому что он понимает, что он богаче, чем тот бедный мир, которым он порабощен. Поэтому он превращается в странника. Он выбирает себя и получается, так что он выбирает и родину тоже. Он отправляется в странствия. Сначала он ищет настоящую Москву, потом движется на юг, — рассказывает Иличевский. — В моем понимании Королев со своими спутниками двигались к Иерусалиму, но дошли в реальности кажется, только до Крыма.

Читать дальше