О покаянии и исповеди

25 feb 2008 | Источник: SunHome

Слово "покаяние" передает на церковно-славянском греческий термин "metanoia", который дословно означает "перемена сознания" или даже "выход за рамки сознания, разума, ума" (1) (т.е. медитация - прим.ред.). Имеется в виду особая духовная операция, переводящая сознание верующего с одного бытийного плана на другой. "Изменение сознания", в соответствии с гносеологией Традиции, в которой "знать" означает "быть", есть одновременно и "изменение бытия". Следовательно, в "техническом", оперативно-инициатическом смысле "метанойя", "покаяние" есть не что иное, как радикальный опыт перехода от одного состояния к другому. К сожалению, в русском языке этот термин имеет более узкий смысл и означает "раскаяние", "сожаление о чем-то" и, более конкретно, "раскаяние и сожаление о каких-то совершенных или задуманных поступках". В данном случае, инициатическое содержание термина не так очевидно, как в греческом, и требует специального пояснения.

Чтобы понять, о каком переходе и о каких состояниях сознания и бытия идет речь, напомним, что святое крещение в своем инициатическом измерении является "новым рождением" в самом прямом смысле это слова. В крещеном христианине благодатью Святого Духа полагается зародыш новой личности, нового человека. Это "зерно, брошенное в землю". Факт присутствия зерна гарантирован крещением, но его дальнейшая судьба зависит во многом от того, сможет ли сам человек "взрастить его", или, иными словами, сможет ли он отождествиться с этой новой личностью, перенести на нее центр тяжести своего существа, слиться с ней своим сознанием. Если крещение - инициатический ритуал, происходящий мгновенно (как сев), то созревание нового человека - процесс длительный и имеющий несколько фаз. Вплоть до стадии полного просветления, освящения, обожения христианин пребывает все еще в двух реальностях, между двумя полюсами, между двумя сущностями - ветхой (тварной) и новой (нетварной) (2) . Ветхая часть тянет его вниз, к онтологической периферии, к пассивности, к темным сторонам существования; новая часть (которая с необходимостью сначала является более слабой) - укрепляет его "стояние", вертикальную позицию, влечет к созидательности, созерцанию и просветлению.

Смысл покаяния как инициатического ритуала сводится как раз к тому, что человек волевым образом предпринимает усилие, как бы рывок, чтобы укрепиться в Новом и оставить Ветхое, изменив, тем самым, пропорции между этими двумя основополагающими аспектами своего христианского существования. Такое усилие имеет сущностно духовное, пневматическое значение, так как речь идет об изменении самой внутренней природы человека, а не просто о его оценке совершенных (или замысленных) поступков. Покаяние должно затрагивать существо человека, его глубочайшую суть, а не просто внешние аспекты личности или "нравственную" характеристику поведения. Каяться надо, по существу, в том, что ты все еще человек, а не Бог, все еще Ветхий Адама, а не Новый Адам. Покаяние составляет одну из главных практик православной реализации. Ритуально его следует совершать как минимум раз в день во время вечерних молитв, но в интенсивной духовной жизни оно становится почти постоянным состоянием христианина, упорно стремящегося взрастить внутреннего человека…

Важно отметить, что в ранние периоды Церкви вплоть до Средневековья верующие исповедовались не просто приходским священникам, а старцам, т.е. людям, достигшим определенной (высокой) стадии духовной реализации и принадлежащим к особой инициатической цепи… Утверждение, что исповедующий берет на себя исповеданные грехи (т.е. карму - прим. ред.) в случае исповеди старцу, имеет особое "техническое" значение, так как в данном случае духовно реализованный христианин (старец) личным усилием помогает ученику ("духовному чаду") осознанно пройти некоторый этап личной реализации. При этом учитель реально вступает в прямой контакт с ветхой природой ученика и помогает укротить ее, подчинить новой личности. Осуществляя это, он сам подвергается определенному риску через негативные, подчас демонические энергии, составляющие ткань ветхой природы души ученика. Для того, чтобы полноценно проделывать такую опасную операцию, необходимо прекрасно ориентироваться в "психической топологии", досконально знать законы "тонкого плана" (3) . И лишь в этом случае "духовный отец" может реально и личностным образом соучаствовать в духовной инициатической реализации другого человека, растворяя в его душе темные преграды ветхого существования, подпитываемые демоническими полчищами извне. Нетрудно понять, что активное соучастие в такой форме исповеди требует от "духовного отца" высокого уровня личной духовной реализации (4) , так как в противном случае вся операция будет небезопасной и проблематичной как для него самого, так и для его "духовного чада"…

Если говорить о полноценной реализации, то рукополагаться могут только исключительные личности, реализовавшие всю полноту крещенский благодати и подтверждающие полноту произрастания внутри себя нового человека приятием апостольской благодати. Но постепенно в силу исторических причин такое положение - обычное в раннем христианстве - стало, напротив, исключительным случаем, и множество рукоположенных иереев весьма далеки от соответствующих их сану уровню духовной реализации… Точно