«Тебе Церковь не велела аборт делать? Так пусть Она и помогает!»

17 mar 2008 | Источник: miloserdie

В 2006 году на сайте уже публиковали просьбу о помощи этой семье. О маленькой Ангелине, девочке с тяжелой формой умственной отсталости рассказывали по радио Радонеж. В семье четыре человека: родители Евгений Васильевич (ему 60 лет) и Ирина Алексеевна (ей 48), и две их дочери — Таня (21) и Ангелина (11). Ирина Алексеевна и Евгений Васильевич вместе 25 лет. Ирина Алексеевна и Таня прихожанки местной церкви, Ангелину причащают дома, посещать с ней храм очень непросто. Изо всей семьи относительно здорова только Таня, инвалидность по зрению ей недавно сняли, остальные трое членов семьи — инвалиды. Живут они в Подмосковье, в 14 метровой комнате коммунальной квартиры. Кухня и туалет общие с соседями. Конечно, стоят на очереди на расширение жилплощади, но надежды на это мало, льготная очередь — четырехсотая, а общая –тысячная с чем-то. Ходили на прием к депутату, принесли бумагу с печатью и стандартным: «нет возможности», «в порядке общей очереди». Можно сказать, что все свои силы и внутренние ресурсы эта семья уже исчерпала и буквально изнемогает под грузом многочисленных проблем. Недавно Ирина Алексеевна вновь обратилась за помощью в редакцию сайта. Чтобы разобраться в ситуации, наш корреспондент побывал в Подмосковье.

Нужный адрес оказался в самом центре города, на площади возле советского памятника. Второй этаж, в квартиру ведет крутая деревянная лестница. Дом, подкрашенный и оштукатуренный с фасада, со двора смотрелся совсем по-другому. Жить в старом доме, который много лет не ремонтировался, под силу не каждому, тем более — в тесноте: 14 метров на четверых. Глава семьи поздоровался и ушел на кухню. Ангелина, домашние зовут ее Геля, гостям всегда рада - она скакала, прыгала, крутилась, обнималась, валялась и повизгивала от радости. Выдержать ее объятия было не так-то просто. Геля обнимается, не соразмеряя силы, как медвежонок. Хулиганить Геля, по словам сестры, любит и умеет — то утащит что-нибудь, то вывернет ящик стола. Семья старается ее энергию направлять в мирное русло. К новому году подарили большого плюшевого дельфина, Геля с ним с удовольствием возится. Сначала она его побаивалась, а потом — привыкла.

Рассказывает Таня: «Геля веселая, общительная. Но общение у нее своеобразное, не каждый поймет. Сейчас она стала очень много показывать. Если хочет спать — показывает пальчиком на глаза, есть хочет — на рот показывает, или приносит тарелку. Но понять ее все равно не просто. «Гель, есть будешь? — кивает, «не будешь?» — тоже кивает. Конечно, мы все ее очень любим — это же наш детеныш. Геля любит гулять, домой ее не затащишь. Лазить любит везде. Подойдет к стремянке, показывает, чтобы я подержала, пока она залезет».

Даже простая прогулка с Гелей требует железных нервов. В дождь она бежит прямо по лужам и зонтик над собой держать она не может. А еще… Больно об этом говорить, но городок-то маленький, и к особенным детишкам тут далеко не все относятся с симпатией.
Лишний раз подумаешь, прежде чем вывести ребенка погулять, такого, бывает, наслушаешься…

С мамой, Ириной Алексеевной, мы разговаривали в холле больницы. Госпитализировали ее с приступом астмы, говорить трудно, задыхается. «Скорая» к Ирине Алексеевне приезжает чуть ли не каждый вечер, приступы приходится снимать внутривенными уколами, больше ничего не помогает. Большую роль в этом играет опять же старый дом — со столетними колониями микробов и осыпающейся штукатуркой. Когда становится совсем невмоготу, она соглашается лечь в больницу, но долго там не выдерживает, беспокоится за Ангелину.

«У меня сегодня давление повышенное, с утра нехорошо. Гипертония, тромбофлебит и еще куча разных болячек. В больнице провожу месяцев шесть каждый год. Нужно бы полежать, отдохнуть, а разве с этой девочкой полежишь, с моей маленькой? Когда я дома, Геля лезет только на меня. Ходит за мной «хвостиком». Вот так она на мне висит 11 лет. В буквальном смысле висит. Она как будто боится остаться без меня

Когда я забеременела, мне было 36 лет. Мама и сестры стояли и говорили — сделай аборт, ты дура, ты в 14 метровке живешь. Муж тогда работал на химкомбинате, его получки хватало на еду. Я всегда хотела двоих детей, девочек. А мне говорят: «Тебе самой жить негде. Куда принесешь?» Убить ребенка из-за нехватки метров? Для меня так вопрос не стоял. Ну, отдадим в ясли, в сад. Я, когда забеременела, счастлива была безмерно… В первые 8-9 недель счастливей меня не было. Как будто солнышко теплое меня грело. Пошла я в женскую консультацию, а там плакат висит: воздушный шарик на нитке, и к нему подходят раскрытые ножницы. Ножницы походят к этой ниточке и обрывают жизнь. И вот этого ребенка уже никогда не будет… Я считаю, что Бог так решил, чтоб у нас Геля была. Но мою девочку не взяли ни в ясли, ни в сад. Все 11 лет она со мной».

Врачи пишут в карточке «умственная отсталость». Тяжелая степень. Почему так вышло, доподлинно неизвестно. До трех лет Геле не ставили инвалидность, говорили задержка развития, все будет нормально. Почти до года Геля росла как все дети — как все, держала погремушку как все, говорила «Агу». Ближе к году родители забеспокоились — девочка лежит и смотрит в одну точку, не сидит, не говорит. Потом, когда диагноз поставили, врачи сказали: «Она у вас пойдет. Но вы этому не обрадуетесь»; врачи оказались правы, справиться с рослым одиннадцатилетним ребенком, имеющим умственное развитие годовалого — задача очень непростая. Даже проситься в туалет Гелю удалось научить совсем недавно.

Вышло так, что рождение младшей для семьи совпало с наступлением непростых времен. Ирина Алексеевна была фельдшером в местной больнице, но с рождением дочери работу пришлось оставить. В то же время главу семьи уволили по сокращению.
Бывало, что жили на одну Гелину пенсию, других доходов не было, перебивались, как могли: «Откроешь холодильник, а там только молоко и детское питание для Гели — рассказывала Таня. — А есть-то хочется!»

Конечно, от такого ребенка все советовали отказаться. «Сдайте в интернат. Хлопот меньше». Когда здоровье у Ирины Алексеевны стало ухудшаться, решились временно отдать Гелю в интернат. Геле было тогда пять лет. Договорились на год, через три месяца поехали навещать и… забрали домой. «Из интерната мы привезли… крокодила — рассказывает Таня. — Геля вся в коросте была, чесотка, короста и некроз на ягодице, видимо, от укола. Операцию делали под общим наркозом. Потом все лето делали перевязки, а Геля повязки срывала». С тех пор про интернат и не заговаривают. Несколько лет Гелю наблюдали в местном реабилитационном центре, но сейчас отказали — в центре нет возможностей для того чтобы заниматься с такой крупной и активной девочкой.

Чтобы помогать маме нянчить сестренку, Таня работает только по ночам. Сейчас она — и.о. начальника смены на фабрике и бригадир на складе. Получает за все 5-6 тыс. в месяц, но и этот источник дохода может иссякнуть, фабрика на грани закрытия. Вообще материальное положение в семье тяжелое. Пенсия отца — 3 тыс. руб, примерно так же у мамы, Светланы Алексеевны, и у Гели. Вот и все доходы. Расходы намного больше, ингаляторы — насущная необходимость, по бесплатным рецептам их не достать, каждый месяц больше трех тысяч приходится тратить только на ингаляторы.

— А где же вы средства берете?
— Ищем, занимаем. Вот вчера опять заняли.

А еще на семье «висит» кредит. Брали на ремонт. Каждый месяц приходится выплачивать взнос. Если бы знали, что такие проценты, разве бы взяли?

«Я болею, мало ли что со мной случится, куда она денется? — говорит Ирина Алексеевна. — Она же совсем беспомощная, ее кормить приходится с ложечки. В интернат я боюсь ее отдавать после того случая. Вот если бы православный приют, или интернат найти.

Знаете, как мне ее жалко, Гелю мою? Она, бедненькая, не может сказать, где у нее болит, не может глотать таблетки. Она хочет что-то высказать и не может. Я один раз от ингалятора потеряла голос, хотела с кухни мужу крикнуть, и голоса нет, только шепотом. А у нее даже шепота нет!

Мне говорили — «Делай аборт», а я отвечала — «Грех. Церковь не велит». И теперь они мне говорят — «Тебе Церковь не велела? Так вот пусть Она теперь и помогает!» А что Церковь? Батюшка наш очень нам помогает иногда, у него Таня просфорницей была, но потом ушла — аллергия на муку. Гелю он любит — но как он поможет? Вот, подписал в прошлый раз ходатайство, чтобы я в Комиссию обратилась…»

Проблемы:
Жилищный вопрос:
Жить в 14-метровой коммуналке в старом доме астматику противопоказано. А жить в одной комнате с активным умственно отсталым ребенком противопоказано кому угодно — мучаются все, ни отдохнуть, не выспаться.

Комиссия предполагает направить ходатайство в администрацию Егорьевска о выделении семье жилья, но, возможно, оно не будет удовлетворено. Тогда встанет вопрос о покупке дома на окраине города — там и воздух чище, что для астматика жизненно важно, и есть где гулять с Гелей. Дом с удобствами на краю Егорьевска стОит около 1000 000 руб. Удастся ли столько собрать?

Финансовые проблемы:
Кредит 32 тысячи рублей.
На ингаляторы Ирине Алексеевне - 3400 ежемесячно.
Долги за квартплату и телефон около 4 тысяч.
Не хватает средств на жизнь и питание.

Лечение Ангелины:
Хорошо было бы найти стационар или интернат, где можно было бы подлечить Гелю. Ситуация усугубляется тем, что кроме умственной отсталости у нее эпилепсия. Возьмут ли ребенка из области на лечение в Москву — большой вопрос. Семья с радостью примет и специальную литературу и советы тех, кому приходилось работать с такими детьми. Если у вас есть такой опыт, оставьте свой телефон или электронный адрес в комментариях к этой статье, редакция передаст его этой семье, не публикуя.

Комиссия собирает пожертвования по этой просьбе (наши адрес и реквизиты здесь. Напоминаем, что, если вы переводите на наш счет адресное денежное пожертвование, вам следует после этого связаться с Комиссией по телефону (495) 237-34-27 или е-mail komissia@miloserdie.ru и уточнить, кому именно переведены деньги). Ваши советы и рекомендации этой семье Вы можете оставлять в комментариях.